←предыдущая следующая→
1 2 3 4 5 6 7
Часть силы той, что без числа,
Творит добро, всему желая зла
Гете
Для чего вообще борются друг с другом живые сущест-ва? Борьба - вездесущий в природе процесс; способы по-ведения, предназначенные для борьбы, как и оружие, на-ступательное и оборонительное, настолько высоко разви-ты и настолько очевидно возникли под селекционным дав-лением соответствующих видосохраняющих функций, что мы, вслед за Дарвином, несомненно, должны заняться этим вопросом.
Как правило, неспециалисты, сбитые с толку сенсаци-онными сказками прессы и кино, представляют себе взаи-моотношения 'диких зверей' в 'зеленом аду' джунглей как кровожадную борьбу всех против всех. Совсем еще не-давно были фильмы, в которых, например, можно было увидеть борьбу бенгальского тигра с питоном, а сразу вслед затем - питона с крокодилом. С чистой совестью могу заявить, что в естественных условиях такого не бы-вает никогда. Да и какой смысл одному из этих зверей уничтожать другого? Ни один из них жизненных интере-сов другого не затрагивает!
Точно так же и формулу Дарвина 'борьба за существо-вание', превратившуюся в модное выражение, которым часто злоупотребляют, непосвященные ошибочно отно-сят, как правило, к борьбе между различными видами. На самом же деле, 'борьба', о которой говорил Дарвин и ко-торая движет эволюцию, - это в первую очередь конкуренция между ближайшими родственниками. То, что заставляет вид, каков он сегодня, исчезнуть - или превра-щает его в другой вид, - это какое-нибудь удачное 'изо-бретение', выпавшее на долю одного или нескольких со-братьев по виду в результате совершенно случайного вы-игрыша в вечной лотерее Изменчивости. Потомки этих счастливцев, как уже говорилось, очень скоро вытеснят всех остальных, так что вид будет состоять только из осо-бей, обладающих новым 'изобретением'.
Конечно же, бывают враждебные столкновения и меж-ду разными видами, филин по ночам убивает и пожирает даже хорошо вооруженных хищных птиц, хотя они навер-няка очень серьезно сопротивляются. Со своей стороны - если они встречают большую сову средь бела дня, то напа-дают на нее, преисполненные ненависти. Почти каждое хоть сколь-нибудь вооруженное животное, начиная с мел-ких грызунов, яростно сражается, если у него нет возмож-ности бежать. Кроме этих особых случаев межвидовой борьбы существуют и другие, менее специфические. Две птицы разных видов могут подраться из-за дупла, пригод-ного под гнездо; любые два животных, примерно равные по силе, могут схватиться из-за пищи и т. д. Здесь необходимо сказать кое-что о случаях межвидовой борьбы, иллюстри-рованных примерами ниже, чтобы подчеркнуть их своеоб-разие и отграничить от внутривидовой агрессии, которая собственно и является предметом нашей книги.
Функция сохранения вида гораздо яснее при любых межвидовых столкновениях, нежели в случае внутриви-довой борьбы. Взаимное влияние хищника и жертвы дает замечательные образцы того, как отбор заставляет одного из них приспосабливаться к развитию другого. Быстрота преследуемых копытных культивирует мощную прыгу-честь и страшно вооруженные лапы крупных кошек, а те - в свою очередь - развивают у жертвы все более тон-кое чутье и все более быстрый бег. Впечатляющий пример такого эволюционного соревнования между наступатель-ным и оборонительным оружием дает хорошо прослежен-ная палеонтологически специализация зубов травоядных млекопитающих - зубы становились все крепче - и па-раллельное развитие пищевых растений, которые по воз-можности защищались от съедения отложением кремне-вых кислот и другими мерами. Но такого рода 'борьба' между поедающим и поедаемым никогда не приводит к полному уничтожению жертвы хищником между ними всегда устанавливается некое равновесие, которое - если говорить о виде в целом - выгодно для обоих. Последние львы подохли бы от голода гораздо раньше, чем убили бы последнюю пару антилоп или зебр, способную к продол-жению пода. Так же как - в переводе на человеческий коммерческий язык - китобойный флот обанкротился бы задолго до исчезновения последних китов. Кто непосред-ственно угрожает существованию вида - это не 'пожира-тель', а конкурент; именно он и только он. Когда в давние времена в Австралии появились динго - поначалу до-машние собаки, завезенные туда людьми и одичавшие там, - они не истребили ни одного вида из тех, что слу-жили добычей, зато под корень извели крупных сумчатых хищников, которые охотились на тех же животных, что и они. Местные хищники, сумчатый волк и сумчатый дья-вол были значительно сильнее динго, но в охотничьем ис-кусстве эти древние, сравнительно глупые и медлитель-ные звери уступали 'современным' млекопитающим. Динго настолько уменьшили поголовье добычи, что охот-ничьи методы их конкурентов больше 'не окупались', так что теперь они обитают лишь на Тасмании, куда динго не добрались.
Впрочем, с другой стороны, столкновение между хищ-ником и добычей вообще но является борьбой в подлинном смысле этого слова. Конечно же, удар лапы, которым лев сбивает свою добычу, формой движения подобен тому, ка-ким он бьет соперника, - охотничье ружье тоже похоже на армейский карабин, - однако внутренние истоки по-ведения охотника и бойца совершенно различны. Когда лев убивает буйвола, этот буйвол вызывает в нем не боль-ше агрессивности, чем во мне аппетитный индюк, вися-щий в кладовке, на которого я смотрю с таким же удоволь-ствием. Различие внутренних побуждений ясно видно уже по выразительным движениям. Если собака гонит зайца, то у нее бывает точно такое же напряженно-радо-стное выражение, с каким она приветствует хозяина или предвкушает что-нибудь приятное. И по львиной морде в драматический момент прыжка можно вполне отчетливо видеть, как это зафиксировано на многих отличных фото-графиях, что он вовсе не зол. Рычание, прижатые уши и другие выразительные движения, связанные с боевым по-ведением, можно видеть у охотящихся хищников только тогда, когда они всерьез боятся своей вооруженной добы-чи, но и в этом случае лишь в виде намека. Ближе к подлинной агрессии, чем нападение охотника
на добычу, интересный обратный случай 'контратаки' добычи против хищника. Особенно это касается стадных животных, которые всем скопом нападают на хищника, стоит лишь им его заметить; потому в английском языке это явление называется 'мобинг' (Mob - англ. толпа.) .
В обиходном немецком соответствующего слова нет, но в старом охотничьем жаргоне есть такое выражение - во-роны или другие птицы 'травят' филина, кошку или друго-го ночного хищника, если он попадется им на глаза при све-те дня. Если сказать, что стадо коров 'затравило' таксу - этим можно шокировать даже приверженцев святого Хуберта (Святой Хуберт - покровитель животных и охоты (656(?) - 727). Старший сын герцога Бертрана Аквитанского. Согласно легенде, обра-тился в христианство, повстречав на охоте оленя с сияющим крестом на рогах. Был епископом маастрихтским и льежским. Канонизирован и 15-м в.); однако, как мы вскоре увидим, здесь и в самом деле идет речь о совершенно аналогичных явлениях.
Нападение на хищника-пожирателя имеет очевидный смысл для сохранения вида. Даже когда нападающий мал и безоружен, он причиняет объекту нападения весьма чувствительные неприятности. Все хищники, охотящиеся в одиночку, могут рассчитывать на успех лишь в том слу-чае, если их нападение внезапно. Когда лисицу сопровож-дает по лесу кричащая сойка, когда вслед за кобчиком ле-тит целая стая предупреждающе щебечущих трясогу-зок - охота у них бывает основательно подпорчена. С по-мощью травли многие птицы отгоняют обнаруженную днем сову так далеко, что на следующий вечер ночной хищник охотится где-то в другом месте. Особенно инте-ресна функция травли у ряда птиц с высокоразвитой об-щественной организацией, таких, как галки и многие гу-си. У первых важнейшее значение травли для сохранения вида
←предыдущая следующая→
1 2 3 4 5 6 7